Уровень [Смерть] - Марина Бастрикова

Заметил меня и Шрам. Его единственный глаз остановился на моей фигуре у воды. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только шелестом песка.

— Стоять! — рявкнул он, стоило мне шевельнуться.

Я не стала убегать. Куда? Вокруг пустыня, а ход в воде приведет меня к толпе монстров. Да и я уже сталкивалась с этими стражниками, знала, что они сильнее. И никакой десятый лвл меня не спасет в столкновении с ними, это очевидно.

Они подошли, взяли в кольцо, но действовать не торопились, находясь в растеренности от резкой телепортации, выдернувшей их из обыденной жизни.

— Повязать ее, — сказал Шрам.

Тощий направился ко мне.

— Где мы? — спросил один из юных стражей.

Ответил ему Тощий, но обращаясь не к нему, а к Шраму:

— Это пустыня Кэррот. Я тут был пару раз, когда еще в охотниках ходил. До ближайшей деревни дня четыре через пески, если без тварей повезет. Но можно пойти в город под юрисдикцией Гильдии Синих Холмов. Там дня два, не больше, и путь спокойнее.

Шрам нахмурился. Сдвинул брови так, что шрам через глаз стал еще заметнее, багровее на фоне загорелой кожи, хотя казалось бы куда уж заметнее.

Тощий достал веревку и скрутил мне руки за спиной. Знакомо и привычно, однако боль отдалась в плече, и я поморщилась. Стражник это заметил и внимательнее на меня посмотрел, отметив и рану на руке.

— Синие Холмы вне нашей юрисдикции. Ее арестовывать не имеем права, — добавил Тощий, временно прекратив процесс связывания моих рук.

Шрам покачал головой. Посмотрел на меня, потом на своих людей.

— Работу делать надо. Богиня сама нас сюда кинула, значит, хочет, чтобы мы ее взяли и довели дело до конца. Пойдем до деревни. Четыре дня — не четыре года, как-нибудь доползем.

Тощий спорить не стал и таки крепко завязал мне запястья за спиной. Остальные переглянулись, переступили с ноги на ногу, но промолчали.

Мы пошли. Песок сыпался в башмаки, ноги вязли, идти со связанными руками было неудобно и больно. Но, в общем-то все не так плохо, как в катакомбах. Свежий воздух, чистое небо и в воде меня не ограничивали. Даже накормили на одном из привалов. Тощий аккуратно развязал мне руки и снова связал после приема пищи.

На следующий день моя не привыкшая к такому жару кожа начала гореть. Но я не жаловалась, так как бредущим в полном обмундировании стражникам приходилось хуже. Они потели сильнее, проваливались в песок глубже и ныли чаще. Вот сейчас один из молодых вещал, как хочется побыстрее уже домой и спать.

— Ага, спать. Мне прежде всего жена вставит за отсутствие, да так, что пустыня раем — покажется, — буркнул другой стражник.

— Это точно. Моя ж вообще та еще квочка, любого риска боится, — присоединился к обсуждению Шрам, почесав у потерянного глаза. — Я ж вообще в охотники хотел податься, до свадьбы еще, так она мне весь мозг вынесла. Не пущу, и все тут.

Молодой усмехнулся, поправил съехавший набок меч.

— А вы послушались?

— А что мне оставалось? — Шрам развел руками. — Люблю дуру. Вот Корбину повезло, — сказал он, кивнув в сторону Тощего, и раскрыв тем самым мне его имя. — Он успел нарезвиться в охотниках. А я рано остепенился, теперь вот документы… — Шрам сбился со слов и, осмотревшись, поправил себя: — …песок грызу вместо того, чтоб по контрактам ходить.

Тот, что шел сзади, коренастый, с обветренным лицом, подал голос:

— Правильно жена ваша делает. Помрете — кто детей на ноги поставит? А у вас их двое.

Шрам кивнул. Улыбка сползла с его лица, сменившись задумчивым выражением.

— Старший, зараза такой, в меня пошел. Тоже в охотники рвется, героем хочет стать. А мне страшно. Жинка-то права, смертность у охотников слишком большая. Уж точно выше, чем у стражников. Я б его в кузню определил, талант у парнишки к металлу, любой скажет. Ан нет, подавай ему меч да монстров.

Тощий, шедший чуть в стороне и молчавший всю дорогу, вдруг обернулся и сказал:

— Здесь пыльники водятся. Надо плотно к друг другу идти.

Так-то он назвал неизвестную живность “dusters”, это для себя я их «пыльниками» обозвала.

Шрам с тоской посмотрел на подчиненных и самого Тощего, кольчуги каждого так пылали жаром, что приближаться друг к другу им явно совсем не хотелось.

— Очень надо? — спросил он у Тощего, который, видимо, был более опытен в подобных походах, как я успела понять из их разговоров об «охоте» и «охотниках» .

— Если быстро встанем кругом, спинами друг к другу, тварь нас всех сразу не проглотит и сзади не зайдет.

Видимо, большая тварь. Так же, похоже, подумал Шрам и отдал приказ. Тесное расположение друг к другу привело к еще более оживленным разговорам.

Я слушала их со смешанными чувствами. Они совсем не походили на НПС. Скорее, обычные живые люди, которые спорят и перешучиваются. Со своими страхами, мечтами, глупыми подколами и… семьями.

Да они более настоящие, чем я!

Темнота сгущалась, идти становилось тяжелее. Шрам хотел уже остановиться на ночлег, когда песок справа от нас вздыбился.

Звук был такой, будто рвали мокрую ткань, только в сто раз громче, с мерзким чавкающим хрустом. Из-под песка полезло нечто огромное, сегментированное, с десятками ног и жвалами, которые клацали, высекая искры о собственный хитин. Сороконожка. Только размером с автобус, который я видела в своей прошлой жизни.

— Твою ж... — выдохнул молодой стражник, и лицо его побелело.

Вторая тварь вылезла слева. Третья — прямо за спиной Шрама, вынырнув из песка совершенно бесшумно, как призрак.

— Не разбегаться! — крикнул Тощий. Голос у него стал жестким, командным, режущим воздух. — В круг! Спина к спине. Луки не брать, в броне толку нет. Бейте по суставам, между сегментов. Там хитин тонкий, пробить можно.

Одна из сороконожек раззявила свою пасть… невероятных размеров!

Видимо, этот мир решил меня познакомить с упомянутыми пыльниками. Действительно, такая тварь может даже проглотить отдельного человека, а всех сразу — нет.

Стражники выхватили мечи, сомкнулись. Плечом к плечу, выставив клинки. Шрам дернул меня, застывшую в шоке от размеров монстра, за веревку и затащил в центр круга.

— Сиди и не рыпайся, — бросил он, и я увидела, как побелели его костяшки на рукояти меча.